Статья 161. Нарушение равноправия граждан в зависимости от их расовой, национальной принадлежности или отношения к религии | С. В. Кивалов

1. Умышленные действия, направленные на разжигание национальной, расовой или религиозной вражды и ненависти, на унижение национальной чести и достоинства или оскорбление чувств граждан в связи с их религиозными убеждениями, а также прямое или косвенное ограничение прав либо установление прямых или косвенных привилегий граждан по признакам расы, цвета кожи, политических, религиозных и иных убеждений, пола, этнического и социального происхождения, имущественного положения, места жительства, по языковым либо иным признакам — наказываются штрафом до пятидесяти необлагаемых налогом минимумов доходов граждан или исправительными работами на срок до двух лет, или ограничением свободы на срок до пяти лет, с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет либо без такового.

2. Те же действия, сопряженные с насилием, обманом или угрозами, а также совершенные служебным лицом, — наказываются исправительными работами на срок до двух лет или лишением свободы на срок до пяти лет.

3. Действия, предусмотренные частями первой или второй настоящей статьи, совершенные организованной группой лиц или повлекшие гибель людей либо иные тяжкие последствия, — наказываются лишением свободы на срок от двух до пяти лет.

Анекдот

1. Опытный антисемит умело разожжет национальную рознь.

2. Судья:

— Свидетель, ваша фамилия?

— Менухин.

— Имя?

— Исаак.

— Местожительство?

— Бердичев.

— Занятие?

— Мелкий гешефт.

— Вероисповедание?

— Господин судья, если зовут меня Исаак Менухин, живу я в Бердичеве и занимаюсь мелким гешефтом, то кто я, по-вашему? Буддист?

23 октября | Юлиана Азарова

Луна-Солнце

Лунный день: 17

Солнечный день: 7

Восход: 16:41

Восход: 07:16

Заход: 07:53

Заход: 17:06

Сегодня – день случайных встреч и важных знакомств

Те, кто ищет свою половинку, могут в этот день обрести ее. Одно условие: вы не должны что-то специально предпринимать для этой встречи: идти в людное место, просить друзей познакомить вас с кем-то и т. д.

Сегодня судьба распоряжается нашими жизнями, и мы должны довериться ей. Если же долгожданная мечта обрести любовь не сбылась, примите это с благодарностью и надеждой. Значит, ваше счастье еще впереди. Единственное, что можно сделать, чтобы обратить на себя внимание, это прибегнуть к любовному заговору.

Любовный заговор на внимание

Чтобы привлечь сегодня внимание мужчин, девушки могут воспользоваться заговором. Наговариваем на воду, которой затем умываемся. Лучше выполнять все утром:

Стану я, раба Божья (имярек), умоюсь я, раба Божья (имярек), утрусь хорошо. Стану я белее белого снегу, алее макова цвету. Кто бы увидел меня, рабу Божью (имярек), не мог бы ни быть, ни жить, ни дня, ни часу часовать и ни минуты миновать, ни ночи ночевать. Отныне будьте, мои слова, крепки да лепки. Аминь.

А. Ю. Гойда, ЗОЛОТОПОЛОСЫЙ АФИОСЕМИОН

Золотополосый Афиосемион, которого для краткости можно назвать Семеном, живет в болоте, в котором грязи хоть отбавляй, а сырости, надо прямо сказать, не хватает. Жил бы Семен в Европе, или, допустим, в Америке, ему бы вода, как говорится, падала с неба. А в Африке жди, когда она тебе упадет. Пока с неба упадет, в своем болоте вся пересохнет.

Те рыбы, которые имеют для своих детей океан, редко думают о том, что из их детей вырастет. У Семена нет океана. И никогда не будет у него океана. И у его детей не будет никогда океана. И к этому он готовит своих детей.

Он высушивает свою икру, хорошенько высушивает, чтобы эта икра, когда она станет взрослой, не боялась самой суровой засухи. Он закаляет свою икру на жаре, потому что он понимает: его детям мало что упадет с неба.

Очень важно приучить детей, что им не упадет с неба, что нужно пройти через трудности, если хочешь вырасти не каким-нибудь Лиогнатом (которого для краткости можно назвать Игнатом), не каким-нибудь Барбоурисом (которого для краткости можно назвать Борисом), а настоящим, сильным, закаленным в сухих песках Золотополосым Афиосемионом. Которого для краткости можно назвать Семеном.

Владимир Николаевич Войнович | 33

Штаб полка расположился в одном из пустых амбаров за огородами. Амбар этот был разделен на две части. В первой части находились караульные, дежурный по штабу, писарь и еще несколько личностей из тех, которые предпочитают всегда отираться возле начальства.

В углу на подстилке из соломы сидел телефонист и вполголоса бормотал в трубку:

– Ласточка, Ласточка, мать твою так, я – Орленок, какого хрена не отвечаешь?

В другой половине, отделенной бревенчатой перегородкой и освещенной стоявшим на ящике керосиновым фонарем, находился командир полка полковник Лапшин и его адъютант младший лейтенант Букашев.

Полковник собирался на оперативное совещание к командиру дивизии, когда разведчики Сырых и Филюков принесли на своих плечах и свалили в углу на подстилку из прелой соломы что-то длинное, грязное, похожее на бревно.

– Что это? – полюбопытствовал полковник.

– «Языка» взяли, товарищ полковник, – вытянулся младший сержант Сырых. Правая щека его была залеплена глиной.

Полковник подошел ближе к тому, что лежало на соломе, поморщился.

– Это, пожалуй, не «язык», – сказал он, подумав. – Это труп.

– Это все Филюков, товарищ полковник, – сказал Сырых с той развязностью, которую позволяют себе только разведчики. – Я ему говорю: «Бери осторожней», а он со всего маху прикладом – бац!

– Что же это ты, Филюков? – перевел полковник взгляд на другого разведчика.

– Спужался, товарищ полковник, – искренне сказал Филюков. И стал рассказывать тоже с некоторой развязностью. Но развязность у него была другого рода, чем у Сырых. Это была развязность еще не пуганного деревенского человека, которому кажется, что в армии все такие, как он, и полковник – это что-то вроде колхозного бригадира. – Оно ведь как получилось, товарищ полковник. Подползли мы с младшим сержантом к какому-то забору. Такой это невысокий забор из жердев, из березовых. Залегли. Час лежим, два лежим. Никого нет, темно, дождь идет. – Филюков грязными руками схватил себя за голову и покачал ей, изображая ужас. – Мы хоча и в плащ-палатках, сверху оно текет – ничего, а снизу уже все брюхо мокрое. Во, поглядите. – Он развернул плащ-палатку и показал живот, который был действительно мокрый и грязный.

– Зачем ты мне все это рассказываешь? – удивился полковник.

– А вы погодите. Дайте докурить. – Не дожидаясь, он почти вырвал окурок из рук полковника. Жадно потянул несколько раз, бросил под ноги и раздавил каблуком. – Значит, мы лежим, я говорю младшему сержанту: «Давай уходить». А ён говорит: «Подождем». И тут слышим, открывается дверь. И кто-то там за забором ходит, чавкает по грязюке. И женский голос чегой-то спрашивает, а мужеский отвечает: «Карасину, мол, нету». А потом он ушел и обратно никого нету. Я думаю: «Ну, ушел». И только я так подумал, тут ён как вылезет… – Филюков присел и, округлив глаза, придал своему лицу выражение крайнего ужаса. – И прямо на нас. И тады я хватаю винтовку и… – Филюков распрямился, сорвал с плеча винтовку и замахнулся на полковника.

Полковник отскочил.

– Ты что, ты что? – сказал он, подозрительно следя за Филюковым.

– Так я ж показываю, – надевая винтовку на плечо, сказал Филюков. – Да вы не сомневайтесь, голову даю на отрез, ён живой. Я, товарищ полковник, сам с Волги. У нас этих немцев было вагон и маленькая тележка. И вот за других не скажу, а за немцев скажу. Очень живучий народ. Другого человека так ударишь – убьешь. Кошку убьешь. А немец живой останется. А почему так? – Филюков не ответил, только развел в стороны руки и втянул голову в плечи, изображая крайнюю степень недоумения перед такой загадкой природы.

– Но этого ты все-таки убил, – строго сказал полковник.

– Да вы что, – сказал Филюков с полным неверием в свои силы. – Я вам говорю – ён живой. Ён дышит. – Он подошел к распростертому телу и стал слегка нажимать ногой на живот. Грудь лежавшего стала и правда слегка вздыматься, но оттого, что лежавший дышал, или оттого, что его накачивал Филюков, понять было трудно.

– Дышит на ладан, – возразил полковник. – Оставь его, Филюков. Можете оба идти.

Разведчики ушли.

Полковник стоял, разглядывая пленного.

– Это ж надо было его так вывозить в грязи, что не разберешь ни формы, ни знаков различия, – пробормотал он как бы про себя. И поднял голову: – Младший лейтенант!

– Я! – отозвался Букашев.

– Вы в школе какой язык изучали?

– Немецкий, товарищ полковник.

– Если пленный очнется, сможете допросить?

Букашев заколебался. Вообще-то он немецкий, конечно, учил, но как? С этого предмета чаще всего срывались в кино. Конечно, кое-что помнил. «Анна унд Марта баден» и «Хойте ист дас вассер варм». Еще несколько слов отдельно.

– Ну? – Полковник ждал.

– Постараюсь, товарищ полковник.

– Постарайтесь. Все равно переводчика нет.

Полковник натянул на фуражку капюшон плащ-палатки и вышел.

—14— / Виктор Заякин

Петрович тяжело спрыгнул со сцены. "Вудсток, блин, завели по ганцы!", — встревожено думал он, — "А я ещё енту панкоту Акафеста хотел из аутсайдеров бейсбольной команды в инсайдеры переводить!"

Чёрная неблагодарность продавших идеалы спорта односельчан душила многоборца. Под ногами шуршали листовки. На больших кусках наждака гвоздями и почерком Ульяны были накорябаны многочисленные лозунги типа:

— "Питтрович — гопнек! Он мишаить нама жить!"

— "Бей урлу — спасай тусоффку! "

— "Миталика — мать парятка!! "

— "Попсу на мыло!!"

"Ах ты ж Тина Болотная-Тёрнер, так ты людёв сбаламутить удумала, химера ты стриженая, так не бывать этому!", — с сердцах вскричал Петрович и с низкого старта ушёл из поля видения авторов сего произведения. Что решил предпринять барин против возрождающейся в Злопукино рок-нации для тех читателей, у кого ещё не сильно сорвало крышу, пока останется загадкой.

Ну, а на поле разгоравшейся всё более битвы появляется новый персонаж. По виду этого довольно-таки молодого парнишки легко можно было догадаться, что он человек русский. Нового русского персонажа звали Толян. Одет он был довольно неброско — три пары заношенных малиновых пиджаков, синее галифе да позолоченные валенки на босу ногу. Экипировку Толяна завершала колодезьная цепь, перекинутая через плечо на подобие щегольского патронтажа. В правой руке этот странный субъект держал очень подозрительного вида ящик, на котором ядовито-зелёными буквами было написано "Мой Тель-Авизор".

Толян оглядел окрестности, сел на завалинку скрутил самокрутку с фильтром и жадно задымил. "Чё там у нас сёдня типа по ящику?", сквозь зубы процедил он и достал из кармана газету "Заря плюрализьма".

8.00 «Компьютер-Хы»

8.20 Х/ф "В поисках капитана с гранатой",с.23

10.00 Эротический сериал «Клубничка»

10.30 Т/с "Геркулес. Хронические приключения",с.18

12.00 Подводочная одиссея команды "За кустом"

13.00 Горепилорама

15.25 Шо у одинокого холостяка нет?

16.45 Детский час. М/ф "Смерть повсюду"

17.45 Очевидное, но не приятное

18.50 Телесериал "Аглая-2",256 серия

19.20 Т/с "Маркс и софит"

19.55 Телесериал "Кровавая Фекла возвращается",107 серия

20.50 Вечерняя отмазка

21.50 «Синемания» о проблеме алкоголизма

22.20 "Просто собака" шоу крымского хана

23.00 Программа студии ОАО «НЗФ»

23.30 Ток-шоу доктора Кошмаровского "Всем спать!!!"

— Ну, полова одна! Посореть не фиг, в натуре!

Толян бросил окурок в лужу. Мимо него, сгорбившись, пробежала бабушка в цветном платочке и с балалайкой в руке.

— Маманя! А ну бросай свой супер-синтезатор и ходи сюды — перебазарить нужно, по натуре!

— Чаво тебе, сынок?

— Слышь, старая, а шо это за район, чи сэло, чи шо это?

Сметливая бабушка сразу прохавала ситуацию и расставив пальцы на руках, презрительно скривилась:

— Ты гонишь, кореш, это ж Злопукино!

— Та ты шо!

— Век свободы не видать!

Бабушка щёлкнула ногтем большого пальца по зубам.

— Отэто чума! Так у меня здесь медвежатник знакомый на малине отлёживается!

— Аа-аа! Знаю я его — он корову у нас, стервоза, задрал на той неделе!!

— Фильтруй базар, чувиха! Та он никада бы на мокруху не пошёл!

— Засохни, лушпайка! Баба Маня зря трепаться не любит!

Для убедительности бабушка смачно высморкалась Толяну на правый валенок.

— Я круто помню — на той неделе, во вторник, как только мне крышу поставили на сарае, так эта зверюга Бурёнку-то нашу и завалила!

Толян насторожился.

— А чё, бабка, крыша у тебя теперь крутая?

— Та просто вилы! Я до сих пор офигевшая! Мне щас воще всё по шарабану! А без крыши-то лажово было! Бабки-то мои чуть от холода не загнулись!

— А шо, бабок шо ли немеряно у тебя?

— Чувак, та я кричу! Прикинь — просто девать некуда!

Толян поперхнулся.

Любовное | Вадим А. Гурангов

Когда я в постели глаза открываю

И рядом с собой не увижу себя,

Сама по себе на себе замираю,

Сама по себе я осталась одна.

Ну где я шатаюсь и где я тусуюсь,

Что, времени нет мне к себе забежать?

Ведь я о себе постоянно волнуюсь,

Сама я себя целый день буду ждать.

Ну я за себя на себе отыграюсь,

Как только сама у себя появлюсь.

На месте сидеть мне нельзя, развлекаюсь.

Вот уж сама я с собой порезвлюсь.

И на себе я с порога повисну,

Сама на себе буду долго висеть,

В объятьях сама себя крепко я стисну

И буду сама от себя я балдеть.

Сама я раздеться себе помогаю,

Испить предлагаю себе кофейку.

И в чашку себе я бульон наливаю,

Из ложечки ласково нежно кормлю.

А после еды с преогромной любовью

Сама я себя на кровать уложу,

Сама себе песенку на ночь исполню:

Баюшки-баю-баю и жу-жу.

И я у себя у самой есть на страже.

Сама в карауле почетном стою,

И песню любовную, песню я даже

Сама для себя все пою и пою.

Под песенку тихо спокойно заснула,

Сопела тихонько, храпя и сопя,

Сама себе тихо, спокойно шепнула:

Ну как хорошо, что я есть у себя!

Челябинск

1 февраля | Юрий Бригадир

Наконец-то ритм после опустошительных праздников наладился полностью. И выяснилось, что не только у нас тут все такое интересное.

Пока Москва с Новосибирском бухали, в относительно меньше пьющем Киеве кто-то ушлый решил пиратить самих пиратов. Фитиль, поехавший туда навестить родственников, зашел в первый попавшийся компьютерный ларек на Крещатике и с удовлетворением увидел полный джентльменский набор, состоящий из дисков «Гламура», «Квадрата», «Миады» а также пары местных жовто-блакитных фирм. Радость же его, однако, была неполной. Вернее, она полностью улетучилась, когда Фитиль попросил повертеть один из дисков в руках. Предварительная экспертиза потрясла его. Диск был не штампованным, а отписанным на обычном бытовом резаке, вкладыш был просто тупо сосканирован с омерзительным разрешением и напечатан на чем-то советском, а вместо гордости «Гламура» – голограммы в углу красовался кривой трезубец. Пройдя по Абрикосовой, свернув на Виноградную и на Тенистой улице постояв в тоске, Фитиль понял, что все ларьки Киева по горло забиты продукцией флибустьеров в квадрате! Мало того, он нашел и штампованные диски, что означало одно – где-то тут в подвале стоит станок!!!

В Москву полетел истерический e-mail в боевой раскраске. Дальше события закрутились с такой же быстротой и шумом, как CD-ROM в приводе ASUS.

Пострадавшие на крупное бабло московские пираты забили тройную стрелу в загородном частном клубе. Конкуренция временно отошла на второй план. Хозяин «Миады» размахивал двумя шмайсерами сразу. Он предложил похоронить уродов в одном гробу. Босс «Гламура» и теневой министр «Квадрата» были более сдержаны. Кончилась стрела пошлым недопониманием.

После этого, не умывшись, миадовский лидер рванул к себе, упал на телефон и вызвал собственный спецназ, состоявший из безбашенных беспредельщиков с амбициями. Через сутки «звездный десант» высадился в Киеве, потеряв по пути инструкции, что, собственно, и предопределило исход операции. Когда десант по собственной, только им понятной, инициативе, начал крошить ларьки с компакт-дисками, к месту происшествия прибыли на черных джипах борцы сумо славянской внешности и молча начали гасить спецназ «Миады». Через пятнадцать минут прибыла милиция и, поняв, что бьют москалей, тоже принялась гасить спецназ «Миады». Когда отрихтованных десантников погрузили в воронок, борцы сумо и милиционеры отдали друг другу честь и разъехались.

В отделении беспредельщикам, говорившим только на русском и по фене, на чистом украинском языке полтора часа читалась лекция о мире, дружбе и сотрудничестве. В общем, потом у них забрали деньги с рублями, отдали гривны с билетами и отпустили. Такого позора «Миада» не переживала давно. У ее хозяина образовался какой-то чудовищный нервный триппер.

«Гламурсофт» и «Черный Квадрат» поняв, что дуракам закон не писан, его на очередную стрелу не пригласили. А пригласили они хорошо оплачиваемого специалиста. В своей конторе он назывался «Директор службы стратегического развития» и имел соответствующую внешность. «Господа, мы таки сделаем СНГ!», – сказал он и посоветовал пока забыть об Украине. Адмиралы отставили стаканы с пойлом, сели перед политической картой мира и стали фломастерами на ней рисовать чего надо.

Отголоском всего этого оказался приезд в Новосибирск самого Фитиля и его босса Андрея маленького роста, но удивительной комплекции – как говорят в народе «положь-поставь – один хуй квадрат». Меня это удивило. Я думал наш босс – это Фитиль. Оказалось Фитиль – полубосс. А после разговора на кухне Бочарик сказал, что он вообще хуй в стакане.

Первое, что сделал Эндрю – поменял день отправки с пятницы (вообще-то, она же – суббота утром) на нормальный четверг вечером.

Второе, что сделал Эндрю – ввел штрафы за опоздание на работу. Это было понятно. Что было совсем непонятно – ввел штрафы за задержку на работе после 19:00. Почему, спросили мы, после 19:00? Потому что, сказал, Эндрю, работаем до 18:00. Вполне разумно, что если человек что-то там не успел, то час ему еще дать можно. А если ему нужно еще три – значит он полдня смотрел порнуху, а таких мы не держим. Мы удивились. Порнуху у нас смотрел только я (насильно), а также Бригадир, в состоянии смертельной усталости. Не чтобы подрочить, а вроде как мультик, чтобы отвлечься. Совместные просмотры порева вечером под аперитив – не в счет. Это вместо комедии.

Третье, что сделал Эндрю – ввел утреннюю планерку. На ней вырисовывается весь конвейер на день. Кто, когда и сколько времени собирает, рисует, тестирует и отписывает на болванки. С точностью до 10 минут. Это нас убило. Мы зачастую дни теряли, а не то что – минуты. Сказать, что трезвого зерна в распоряжениях Эндрю не было никто не мог. Как сказал Бригадир, распиздяйство давно пожирало нас. Но уж больно это как-то вдруг.

Да, еще получил втык Фитиль и теперь он должен был ходить весь день между нас с оглоблей и смотреть – что мы делаем, а не шляться неизвестно где.

Назад к цивилизации! - Феликс Давидович Кривин

Мы летим впереди самолета. Под нами пропасть, над нами пропасть, а сзади нас догоняет самолет, так что приходится держать скорость.

Осуществились слова бортпроводницы из «Нарочно не придумаешь»: «Граждане пассажиры, туалет находится впереди самолета!» — а также слова бортпроводников, звавших нас к лучшей жизни. Они считали, что лучшая жизнь впереди самолета. И вот мы летим.

С кого-то встречным ветром сорвало носки, и он летит босиком, перебирая пальцами, чтобы согреться. Встречный ветер раздевает людей до неприличия, и приходится считать это приличием, поскольку нет уже сил противостоять встречному ветру.

Правда, есть разница: с кого одежду сорвать. С некоторых получается довольно красиво. Если со всех красивых сорвать, а на некрасивых надеть, может, в этом и состоит социальная справедливость? По крайней мере, будут довольны все — и красивые, и некрасивые.

Вот только холодно и темно, да еще постоянно с кем-то сталкиваешься. Некоторые, правда, сталкиваются в хорошем смысле, но не все понимают этот хороший смысл. Старики возмущаются: совсем потеряли стыд! Но прежде чем потерять стыд, мы потеряли все остальное.

Самое необходимое осталось в самолете. Даже туалет, который был впереди самолета, оказался у нас позади, и попасть в него можно только рискуя жизнью.

Мы летим впереди самолета. Вокруг пусто и высоко, низкой остается только температура воздуха. И, конечно, жизненный уровень, потому что вокруг — пустота.

Хорошо было в самолете! Многим, конечно, не нравилось, что не все кресла у окна, не удалось конструкторам добиться, чтобы все кресла были расположены одинаково. Но выдающиеся бортпроводники прошлого говорили, что такая конструкция возможна. Чтоб не было ни передних, ни задних, ни центральных, ни боковых. Нужно только вырваться из этого самолета, чтобы там, впереди, на пустом месте построить новый самолет.

А вся цивилизация осталась в самолете, надо ее строить заново. А как строить цивилизацию? Первый кирпич заложили — его ветром унесло. Второй заложили — тоже унесло. Чтоб не уносило ветром, стали грести под себя: чем больше загребешь, тем меньше унесет ветром. Закон всемирного тяготения к общественному добру. Может, космос потому и пустой, что в нем давным-давно все разворовано?

Все летят к лучшей жизни — и те, что в самолете, и те, что впереди. Но в самолете летят со всеми удобствами, а впереди самолета бьются из последних сил, чтобы как-то удержаться над пропастью. Для них лучшая — это любая жизнь, потому что то, что у них, никак не назовешь жизнью.

Черт бы побрал этих бортпроводников с их учением о лучшей жизни впереди жизни!

В самолете между тем наступает время обеда. Пассажиры сидят в своих креслах, и перед каждым ставится обед. И они спокойно обедают. Им спешить некуда, за них спешит самолет, а когда за тебя спешит самолет, почему бы спокойно не пообедать?

Впереди самолета не пообедаешь. Здесь обед уносит из-под самого носа. Обедают лишь те, которые наловчились подгребать обед под себя. Некоторые два обеда подгребают, три обеда подгребают. Раз его все равно уносит ветром, почему бы и четыре не подгрести?

В связи с этим поднимается вопрос: с чего начинается цивилизация? Чем она кончается — это у всех на глазах, а вот с чего ее начинать? Может, говорить друг другу спасибо, но за что? Вокруг ничего такого нет, за что можно было бы сказать спасибо.

Мы летим к лучшей жизни, но впереди все худшая и худшая жизнь. Теоретики, которые рассчитывали, как построить новый самолет, теперь начинают рассчитывать, как вернуться в старый. Одно дело — вскочить на лошадь или в трамвай, но вскочить в самолет на полном ходу — такого еще не бывало в истории нашего движения.

Деды наши прокладывали рельсы под колесами движущегося локомотива истории.

Их всех передавило.

Отцы наши, первопроходцы, летели впереди самолета цивилизации.

Их просто ветром унесло.

А мы пытаемся вскочить на ходу в самолет. Чтоб не подгребать под себя обед, не продираться сквозь снег и ветер, и звезд ночной полет к нашему беспросветному светлому будущему.

Мы подаем сигналы, чтоб остановили самолет, чтоб открыли дверь и впустили нас обратно в цивилизацию.

Но самолет не останавливается.

То ли нас не слышат, то ли не хотят впускать…

Может, боятся, что с нами их цивилизация уже не будет такой цивилизацией?

Михаил Михайлович Жванецкий / Есть счастье, есть!

Я немножко изменился. Я мало пью. Я много думаю.

Я не выдающийся инженер, но меня любят, уважают.

И дома у меня все хорошо. Соседи, в общем, хорошо от-

носятся. Меня уважают, и мне приятно. Есть счастье,

есть. Я сейчас как-то приучился довольствоваться самым

необходимым. Малым. Большое, где оно? У меня никто

не спрашивает. Так за всю жизнь ни разу не подошли и не

спросили: «А как вы думаете?» Только песня по «Мая-

ку»: нравится или не нравится? Я написал как-то в Мо-

лодости, Молодости с большой буквы, написал в Моло-

дости, что не нравится. А они назвали только тех, кому

нравится. Я перестал писать. Ну, не нравится — выключу,

нравится — включу, и я спокоен. Есть счастье, есть.

Отсижу на работе. Иногда целый день в окно смот-

рю, а иногда перед собой. Как когда. Ты думаешь, счас-

тье — командовать? Нет, когда Притупилось (я не бо-

юсь этого слова с большой буквы — Притупилось), сча-

стье — это подчиняться. Ну, как подчиняться?.. Делать,

чтобы не было неприятностей. Конечно, я растолстел,

немного полысел. Одет немодно. В общем, не пью, но

и не бегаю по утрам. Вот так если бы осталось, и я бы

сказал: «Нет-нет, есть в жизни…»

Последний раз «А вы как думаете?» меня спросил

профессор еще в институте у нас, и от этого сразу ста-

ло тревожно. Нет, я, конечно, как-то думаю, но хорошо,

что не спрашивают. Я, конечно, смотрю в окно, вижу

дома одинаковые или автобусы переполненные. Ну,

меня как-то не спрашивают. Да вот уже и сами об этом

говорят. Газеты уже пишут. Кто-то всегда найдется.

Обязательно найдется. Кто-то. Вот уже как-то обраща-

ют… Я, ты знаешь, даже волнуюсь. Я так давно откро-

венно ни с кем не говорил.

Знаешь, когда по всему телу разливается покой, от

шерстяных носков до кроличьей шапки, по всему телу.

И сладко там, внутри, куда я помещаюсь, неподвижны

члены, как будто тебя гладят женские пальчики от лба

к вискам. Нет, есть, есть оно!.. Какая-то суть, моменты

истины — как хорошо сказано. А что ж, когда никто не

спрашивает. Действительно, самые острые моменты

в жизни переживаем во время чтения детективов. Или,

знаешь, смотришь картину цветную, музыкальную,

красивую. Идешь домой, а внутри оно еще поет какое-

то время, чего-то действительно хочется. И кажется,

нет ни живота, ни носков. А главное, не желание, а дей-

ствие, кажется, появилось. Действие. Господи, слепишь

снежок, запустишь — и побежал… Задохнешься… А до-

ма тепло, тихо. Пощелкивает, посапывает. И опять сча-

стье подступает медленно от радиатора, от ванной, от

нечитаной «Вечерки», от кресла, которое меня обнима-

ет сзади и подкладывает колени, от невключенного те-

лика, который сейчас, и — оно засветится и мне что-то

будут показывать. Мне тут что-то написали. Мне там

что-то приготовили. Ой, я сейчас все включу. И ты зна-

ешь, у меня опустятся руки, чуть откроется рот, и я бу-

ду смотреть подряд.

Понимаешь, я научился великому: все мне прино-

сит радость — малышам спать, а я уже взрослый, детям

нельзя — а мне уже можно. Не дай бог мне выйти. Ког-

да в ЖЭК идти, я ночь не сплю.

Я в окно люблю смотреть. Женщин красивых вижу,

машины красивые. Увижу пионеров и думаю, думаю.

А иногда уже не думаю, хотя сохраняю это выражение.

Однажды проснулся часа в три ночи от жужжания

пчелы. Она жужжала над ухом, затихала и опять,

опять. Где-то в комнате. Проснулся, и знаешь это что?

«Скорая помощь» под окном завязла. Женщина-врач

толкает. Жужжали. Долго. Утром не было. Значит, вы-

тащили. Кажется, там кто-то подошел. Нет, понима-

ешь, настолько уже как-то отвык. Такой сладостный

покой вот здесь. Политикой не занимаюсь. Мнений

особых не имею. Да и какое? Вернее, не какое мнение,

а как его иметь. Кто-то хотел, чтобы я так жил, и я жи-

ву. Ну, умер кто-то, жалко. Не умер — хорошо. И я по-

думал, если бы я лез вперед, пробивал, навязывал свои

идеи, я бы кому-то навредил, наступил, оттолкнул.

А меня, в общем, все любят. А я ничего. Только утром

иногда тревога. Уж очень стали дни похожими. Значит,

нужно, чтобы еще притупилось. Как ты не понимаешь?

Ведь даже если скажут сообщение по радио как-то дру-

гими словами, станет тревожно. И не только мне.

И правильно. Слова повторяются. К ним привыкаешь.

Значит, все спокойно. Плохие концовки в кино тоже

я бы не рекомендовал. Посмотри, как давно хороший

человек не умирает: будет тревожно.

Только утром. Иногда. И тебя, когда вижу, тревога.

Смеешься будто не так как-то. А как? И для чего? Есть,

есть, есть счастье в жизни.

Максим Кононенко. Понедельник, 21 октября 2002 г. 17:38:54

Однажды Владимир Владимирович™ Путин принял в дар от короля Иордании Абдуллы Второго пару чистокровных арабских скакунов.

Сел Владимир Владимирович™ на коня - и поскакал.

Понедельник, 21 октября 2002 г. 17:39:02

Однажды Владимир Владимирович™ Путин собрался выучить еще один иностранный язык. А то нехорошо получалось - супруга знает испанский и французский, а супруг - только немецкий. Владимир Владимирович решил учить английский - и практически полезно, и перед супругой не будет неудобно.

Пригласили преподавателя.

– Хау ду ю ду, Владимир Владимирович™? - спросил преподаватель.

– Простите? - спросил Владимир Владимирович™.

– Владимир Владимирович™, это по-английски означает «Как ваши дела?». На этот вопрос обычно отвечают «Йес ай ду».

– Йес ай ду - сказал Владимир Владимирович™.

– Очень хорошо, Владимир Владимирович™. Велкам ту зэ ворлд оф инглиш.

– Сенкью вери мач, - нашелся Владимир Владимирович™, и, чуть помедлив, нерешительно добавил, - вот уроды.

– Что вы сказали? - удивился преподаватель английского языка.

– Прошу прощения… это я в кино слышал, - пробормотал Владимир Владимирович™, - думал, так и надо говорить.

– Нет, Владимир Владимирович™, что вы, - поспешил поправить своего ученика преподаватель, - это просто такой русский вульгаризм.

– Я так и думал, - расстроенно произнес Владимир Владимирович™, - какая-то ерунда творится с нашим кинематографом.

УТЕЧКА ВОЗРОЖДЕНИЯ В СРЕДНЕВЕКОВЬЕ | А. Ю. Гойда

В середине шестого века в Византийской империи стала замечаться утечка мозгов. Утекали мозги на восток, в тамошнее средневековье, на глазах у всех превращая его в Возрождение, тогда как византийское Возрождение все больше превращалось в средневековье.

Законодатель Трибониан до поздней ночи просиживал над законами, пытаясь остановить утечку мозгов. Но законы были хорошие: все, что должно быть запрещено, было запрещено, все, что не должно быть разрешено, не было разрешено. Чего же еще? Но мозги все равно утекали.

Прямо с работы законодатель являлся к любимой, но незаконной женщине Феодоре (даже законодатели предпочитают незаконных жен) и делился с ней своими печалями. Феодора смотрела ему в рот — сначала когда он кушал, потом когда разговаривал, — а под конец говорила:

— Напридумывали законов, по которым невозможно жить, а потом удивляются, что люди утекают вместе с мозгами.

События развивались с катастрофической скоростью. Византия все больше впадала в средневековье, хотя расширила свою территорию и мозгам в ней было где развернуться. Но они предпочитали бежать через всю территорию на восток, где царь Хосров Справедливый на своей средневековой почве заботливо выращивал их византийское Возрождение.

И законодатель не выдержал. Как-то темной ночью он прокрался к любимой женщине и сказал:

— Собирай вещи, Феодора. Пора уносить мозги.

Лев Александрович Вершинин | БРАТ ГУИДОНЕ, НАДЕЖДЫ И СТОНЫ

И вот Тысячемух, Початок и Недород пошли дальше. Они плелись через поле, то и дело задевая ногой край сутаны и спотыкаясь. Падали, снова вставали и уныло брели дальше. Они по опыту знали, что, когда ты, умирая от голода, чудом держишься на ногах, еще и не такое случается.

Вдруг все трое бросились за низко летящей птицей. Поймали ее, очистили от перьев, собрались жарить и тут только увидели, что это… бабочка. Уж лучше еще потерпеть, чем есть бабочку. Ты съедаешь бабочку или там саранчу в надежде унять голод, а в животе поднимается целая буря. Теперь он требует еще и три бифштекса, курицу, два яйца и вареную грушу.

Тысячемух все это знает наизусть. Поэтому, увидев на земле пять желудей, он пинает их ногой.

— Желуди — еда для свиней.

— Какие свиньи? Где они? Скорее, может, мы их еще догоним! — закричал Початок.

— О чем это вы? — спросил Недород.

— О свиньях.

— Каких свиньях? — не понял Недород.

— Которые удрали.

— Куда они удрали, эти чертовы свиньи? — разволновался Тысячемух.

— Тебе лучше знать.

Но Тысячемух молчит, он и сам не знает, куда девались свиньи. В голове у него сплошной шум и звон, а в таких случаях лучше молча идти вперед и вперед. Куда-нибудь да придешь.

Они и в самом деле подошли к воротам монастыря. Недород все-таки не поверил в это чудо, пока ворота не открылись и не появился монах-сторож.

— Привет тебе, брат во Христе, — сказал Тысячемух.

— Да будет благословен господь, — ответил монах.

— Кто-кто? — не понял Початок.

— Господь.

— Конечно, да будет благословен. А что дальше? — сказал Недород.

Монах-сторож засомневался, понятно, не в существовании бога, а впускать или не впускать трех оборванцев с голодными глазами.

Но все-таки они тоже братья-монахи, и он их впустил.

— Ну, а что теперь будем делать? — спросил Початок у Тысячемуха.

— Подождем, когда зазвонит колокол.

— А потом?

— Потом нам дадут поесть, — неуверенно сказал Тысячемух.

— А если колокол не зазвонит?

— Значит, он сломался.

— И тогда нас не накормят? — заволновался Початок.

— Может быть, колокол не сломался.

— Почему ты сказал «может быть»?

— А что я должен был сказать? — удивился Тысячемух.

— Что точно не сломался.

— Ну хорошо, он точно не сломался.

— Значит, нас покормят?

— Может быть.

— Сказано тебе, не говори «может быть»! — вспылил Початок.

— Тогда я вообще больше не скажу ни слова, — обиделся Тысячемух.

— Лучше ни слова, чем это твое «может быть».

Григорий Бенционович Остер | ПОЛЕЗНАЯ ДЕВЧОНКА

Рассказывают, что не так уж давно жил в Лавровом переулке пятилетний мальчик Саша. У пятилетнего мальчика Саши была трёхлетняя сестрёнка Леночка. Сестрёнку свою Саша не обижал, гулял с ней во дворе, делал для неё куличики из песка и вытирал ей нос.

Но в конце концов всё это ему надоело.

— Слушай, — однажды сказал Леночке Саша, — ты, конечно, девчонка не вредная, но и не полезная. Другие ребята в футбол умеют, в теннис, в волейбол. А я только куличики из песка. А всё из-за тебя. Потому что у меня всё свободное время на тебя тратится. Даже в шахматы не научился.

— Ну что ж, — сказала Леночка брату, — ты, пожалуй, прав. Давай, учись в шахматы, я мешать не стану.

И Саша стал учиться в шахматы. Через две недели Саша вызвал на состязание всех шахматистов Лаврового переулка и всех их обыграл. Потом Саша выиграл сеанс одновременной игры у всех перворазрядников города и про него написали в городской газете заметку «Юный талант».

А ещё через месяц в Лавровый переулок пришёл чемпион мира по шахматам, который услышал про Сашу и специально приехал сыграть с ним товарищеский матч из шести партий.

Первую и вторую партии Саша проиграл. Весь Лавровый переулок стоял вокруг шахматной доски и болел за Сашу. Впереди всех стояла Сашина сестрёнка Леночка, хмурилась и ковыряла в носу.

Саша тоже хмурился и сосал леденец. А чемпион мира улыбался и курил папиросу.

Третью партию Саша и чемпион сыграли вничью, а четвёртую и все остальные Саша выиграл. Чемпион с горя навсегда бросил курить и уехал, радуясь, что они с Сашей играли товарищеский матч. Если бы их матч назывался официальным матчем на первенство мира, то чемпионом считался бы уже не чемпион, а Саша.

Все Сашу поздравляли с победой, а разные фотокорреспонденты с утра до вечера фотографировали его то в фас, то в профиль.

Даже известный хулиган Васька Первоклассник и его овчарка Лада однажды подошли к Саше и пожали ему руку. Сначала Васька, а потом Лада.

— Ты молодец, — сказал Саше известный хулиган Васька Первоклассник, — здорово у тебя получается!

А овчарка Лада посмотрела на Сашу с уважением. Рассказывают, что Саша тогда скромно промолчал.

И вообще, в Лавровом переулке говорят, что Саша и его сестрёнка Леночка так никогда никому и не сказали про свою хитрость. На самом-то деле Саша в шахматах не очень разбирался. Не было у него к шахматам никаких особых способностей. Просто всегда, когда он садился за шахматную доску, сестрёнка его Леночка стояла рядом и незаметно подсказывала ему, куда ходить.

Государство Израиль, Максим Туханин

Государство Израиль простирается там, где только может. Оно не очень большое, но очень тёплое и уютное. Со всех сторон оно окружено врагами. Правда, один враг уже мёртв – это море.

Столица Израиля – город Иерусалим. Запасная столица – Тель-Авив, что в переводе означает «отель при аэропорте». Оба этих города оказывают большое влияние на политическую жизнь Израиля. Больше, чем все остальные города. Особенно больше, чем Адис-Абеба.

Население Израиля составляют половозрелые евреи и воспитанные еврейские дети (лапочки). Есть там и арабы, хотя как раз их туда никто не звал. Но они всё равно есть. За это арабов угнетают. А может быть, и за то, что они не работают.

Израиль славен своей древней культурой. Никто здесь не скажет вам: «Выйдите!» Вам скажут: «Выйдите, пожалуйста». Да ещё и помогут выйти.

Всемирно известна Стена Плача, на одной стороне которой написано «Деньги класть здесь», а на другой «Плакать сюда».

Живут евреи семьями по двое-трое (иногда и больше) человек. В быту евреи дружелюбны, остроумны, и всё.

На работе – требовательны, особенно к зарплате. На второй работе тоже стараются ничего не делать. О третьей работе и говорить нечего, это уже полная халтура. Но пару шекелей (еврейский рубль) она всё равно приносит.

Израиль по праву считается родиной многими людьми, которые живут в других местах и его никогда не видели.

Израиль по праву считается с Америкой. Это большая и сильная страна, с которой приятно считаться друзьями. (Для сравнения: с Россией Израиль считается товарищами.)

Валовый продукт Израиля на душу населения – один мешок.

На территории Израиля легко могли бы разместиться такие моря, как Средиземное и Красное, если взорвать несколько дамб.

Израиль – это демократическое государство. Просто так в тюрьму там не сажают. Сначала долго ловят, потом суд, потом выпускают под залог, потом опять долго ловят, а уж потом апелляция и снова суд.

В израильских тюрьмах есть телевизор. (Так называют заключённого, который показывает что-нибудь интересное или неприличное)

Климат в Израиле субтропический. Это помогает спать днём.

В субботу в Израиле запрещено работать. В остальные дни строгого запрета нет, но и нестрогий лучше не нарушать.

Промышленность Израиля производит хорошее впечатление. Особенно завод по производству лакированных крабов. Благодаря новейшим технологиям на картонку влезает не только сам краб (уже не живой, а лакированный), но и надпись «На память о южном небе» или «Я жил под водой».

В Израиле можно получить хорошее образование. Особенно если сутками лежать под палящим солнцем – хорошее образование на коже вам обеспечено.

Что же касается учёбы, то учиться в Израиле поздно. Или ты уже учёный – или тебя там обуют.

Израиль является членом многих международных организаций. Например, таких, как: «Двадцать самых маленьких стран (Израиль – председатель)», «Десять стран на букву „И“ (членство приостановлено из-за войны с Ираком, не пожелавшим убрать либо Саддама Хусейна, либо первую букву из названия страны), „Содружество непослушных государств“ и „Страны-поставщики лакированных крабов“ (СТРАПОЛАКРАБ).

В Израиле очень много уличных музыкантов. Точно так же, как и уличных стоматологов.

В скором времени Израиль присоединится к когорте великих космических держав. Ракет, конечно, у Израиля нет, но он с кем-то там договорился и в когорту их примут вместо России. (Гагарин автоматически становится первым еврейским космонавтом Гагариндтом.)

История Израиля насчитывает очень много веков. Не всё шло гладко. Порой Израиля не было вообще. Порой был, но мало. Но к настоящему моменту страна находится на подъёме! Это особенно приятно, учитывая, что рядом море.

Добро пожаловать в Израиль! Относится ко всем, у кого есть добро.

Небесполезный совет / Георгий Огарёв

Однажды один дервиш сел на корабль, чтобы отправиться в морское путешествие. Увидев его на борту корабля, другие пассажиры, как водится в таких случаях, стали подходить к нему за напутствиями. Всем им он говорил одно и то же: «Помни о смерти, пока не узнаешь, что такое смерть».

Почти никто из путешественников не обратил внимания на этот совет.

Вскоре разыгрался свирепый шторм. Матросы, а вместе с ними и все пассажиры упали на колени, умоляя Бога спасти корабль. Они в ужасе стонали, считая себя погибшими, и в исступлении ожидали помощи свыше.

Все это время дервиш сидел спокойно, задумчиво, совсем не реагируя на движение и на происходящее вокруг.

Наконец, волны утихли, море и небо успокоились. Придя в себя, пассажиры осознали, как безмятежен был дервиш среди всеобщего ужаса. «Разве вы не осознали во время шторма, что только одни доски отделяли вас от смерти?» – спросил один из них.

«О да, конечно, – ответил дервиш, – я знал, что на море всегда так, но еще на суше я часто размышлял над тем, что в обычной жизни, среди самых повседневных событий, нечто еще менее прочное отделяет нас от смерти».

Дмитрий Анатольевич Горчев, Менструация

Менструация — это очень непростая штука.

Женщины обычно носятся с ней так же трепетно, как мужики со своим Хуем. При этом если Хуй считается явлением во всех отношениях положительным, то с Менструацией ничего не понятно: с одной стороны — это Огромная Радость, а с другой стороны — это Огромная же Катастрофа, потому что наступает она всегда так же некстати, как зима в городском коммунальном хозяйстве. Готовиться к Менструации загодя считается плохой приметой, потому что её можно спугнуть и она тогда не придёт. Поэтому какому-то безответному существу, случившемуся рядом, приходится тащиться среди ночи неизвестно куда за Прокладками.

Кроме того, совершенно неизвестно, как себя правильно вести во время Менструации: нужно ли непрерывно ебаться или, наоборот, ни в коем случае?

Или же нужно сидеть с полными невыплаканных слёз глазами, а потом дать наконец по башке этому Чурбану, этому, блядь, Одноклеточному, у которого в жизни вообще всего три занятия: Нажраться, Поебаться и Захрапеть? Либо же всё это надо было проделать до, а не во время? Непонятно.

А вообще, Менструация — довольно удобная штука: выдрать у кого-нибудь пучок-другой волос, швырнуть в него утюгом, промахнуться, от этого разрыдаться, а потом развести руками: уж извините, это Цыкл такой.

Да и кругом у всех тот же бляцкий Цыкл, всё откуда-то снаружи: в новолуние — тоскуем, в полнолуние — гуляем по карнизу, травка зеленеет — по лужам скачем, ветер подул — бредём ссутулившись, петух прокукарекал — утро у нас, ворон каркнул — невермор пришёл, кирпич на голову упал — пора, стало быть, помирать, пожили, спасибо большое.

Ничего из своей головы, абсолютно ничего.

Константин Васильевич Душенко. НОЧЬ

Вся жизнь — одна ли, две ли ночи.

Александр Пушкин

У каждого бывает свой день, иногда — ночью.

Юзеф Булатович

Дружба между мужчиной и женщиной очень слабеет с наступлением ночи.

Отто фон Бисмарк

Ночью никто не краснеет.

Бенджамин Уичкот

Женщина ночью трехмерна.

Станислав Ежи Лец

Ночь к лицу каждой женщине.

Станислава Флешарова-Мускат

В темноте все женщины одинаковы.

Эразм Роттердамский

Теперь я понял, почему блондинки пользуются бo?льшим успехом. Их легче разглядеть в темноте.

Роберт Орбен

Как говорят в народе, нам не удастся ночь переспать и невинность сохранить.

Николай Харитонов, лидер Аграрной фракции в Думе

Если президенты не могут делать этого со своими женами, они делают это со своими странами.

Мэл Брукс

Алтари любви обычно изготовляются из матрацев.

Веслав Тшаскальский

Кровать: место, где отдыхают в одиночку и устают вдвоем.

Андре Прево

Каждой ночи необходимо свое меню.

Оноре Бальзак

— Самый прекрасный день в моей жизни? Это была ночь.

Брижит Бардо

— Что вы надеваете на ночь? — Любимого мужчину.

Брижит Бардо в интервью

Мир тесен: в конце концов все мы встретимся в постели.

Брижит Бардо

Каждый мужчина хотел бы получить возможность переспать с Элизабет Тейлор, и, судя по всему, у каждого такая возможность будет.

Ники Хилтон

Я бы скорее согласился спать с голой Лилиан Рассел, чем с генералом У. С. Грантом при всех регалиях.

Марк Твен

Ах, как я люблю тебя, как хорошо нам друг с другом, когда ты спишь, а я нет!

Сидония Колетт

Только первый наряд Евы никогда не выходит из моды.

Збигнев Холодюк

Можно ли вообразить себе женщину, которая позволила бы своему избраннику 1001 ночь рассказывать байки?

Станислав Ежи Лец

Близость с женщиной восхитительна, но ее присутствие невыносимо.

Альбер Гинон

Андрей Объедков, ЗАБЫТЫЙ АРЕСТОВАННЫЙ

С задержаниями связано много забавных историй.

…Однажды в советские времена московский следователь задержал бомжа по подозрению в квартирной краже, но почувствовал себя плохо. Довезя его до Бутырки, уговорил своего знакомого принять бомжа без оформления документов. Бумажки следователь пообещал привезти утром, когда немного отлежится.

Утром следователь лежал в госпитале с обширным инфарктом. Сменившись с дежурства, знакомый, так и не дождался постановления о задержании.

Некоторое время спустя другой следователь отыскал украденный с квартиры вещи. А бомж остался сидеть в СИЗО, где было неплохо: трижды в сутки бесплатная кормёжка, прогулки, работать не заставляют — жить можно. Так он и жил, довольный своим положением.

Тем временем следователь вышел из госпиталя, отправился долечиваться в санаторий, а потом вовсе ушёл на пенсию. О бомже все забыли, а тем временем он просидел зиму, весну и лето.

Но вот в Бутырку нагрянула очередная комиссия. На стандартный вопрос: «Жалобы есть?» бомж попросил увеличить ему выдачу курева. Разбирая жалобу, члены комиссии потребовали все материалы на арестованного. Каково было всеобщее удивление, когда материалов не оказалось: выходило, что честный гражданин почти год незаконно содержится под стражей!

Были извинения, обещание строго наказать виновных и даже денежная компенсация, собранная вскладчину этими самыми виновными; после чего его вежливо выпроводили за ворота. Но свобода несчастного не обрадовала: там не было ни еды, ни жилья, ни денег, ни работы. А надвигалась зима. Он стал упрашивать оставить его в Бутырке, обещая больше никогда не жаловаться. Но уговоры не помогли, и бомж обрёл нежеланную свободу.

В страхе перед наступавшей холодной и голодной зимой мужичёк разбил витрину магазина, взял оттуда немного товара и дождался приезда милиции, а через несколько дней он снова прибыл в Бутырку, на этот раз со всеми необходимыми документами.

Впереди у бомжа было несколько беззаботных лет.

Аркадий Тимофеевич Аверченко. Глава 6 Деловые люди

Подходцев с утра до вечера носился по типографиям, продавцам бумаги и цинкографиям…

А ночью ему не было покоя.

Будил его заработавшийся за столом Громов:

— Слушай, Подходцев… Ты извини, что я тебя разбудил… Ничего?

— Да уж черт с тобой… Все равно проснулся. Что надо?

— Скажи, хорошая рифма — «водосточная» и «уполномоченная».

— Нет, — призадумавшись, отвечал Подходцев. — Поставь что угодно, но другое: восточная, неурочная, молочная, сочная, потолочная…

— Спасибо, милый. Теперь спи.

Будил и Клинков.

— Подходцев, проснись.

— Что тебе надо?!

— Сними на минутку рубашку.

— Что ты — сечь меня хочешь? — стонал уставший за день Подходцев.

— Нет, мне нужно зарисовать двуглавый мускул. У меня тут в карикатуре борец участвует.

— Попроси Громова.

— Ну, нашел тоже руку… У него кочерга, а не рука…

— О, чтоб вас черти… Ну, на, рисуй скорей.

— Согни руку так… Спасибо, дружище. А может, ты бы встал и надел ботинки?.. У тебя такие красивые. Я рисую светскую сценку, и одна нога у меня какая-то вымученная.

— О, чтоб вы…

А с другой стороны доносился заискивающий голос Громова:

— Подходушка, можно выразиться: «ее розовые губки усмехнулись»?

— Можно! Выражайся. Если вы меня еще раз разбудите — я тоже выражусь!..

Работа кипела.

В одной из комнат типографии лежал правильными пачками свежий, только что вышедший номер «Апельсина».

Это был великий день для трех товарищей. Десятки раз они хватались за номер, перелистывали его, даже внюхивались в запах типографской краски:

— А, ей-Богу, хорошо пахнет. По-моему, прекрасный номер. И рисунки хлесткие, и текст. Хе-хе…

Первый газетчик, который явился за десятком номеров, вызвал самые бурные овации трех друзей.

— Газетчик. Здравствуйте, дружище! У вас давно такое симпатичное лицо?

— А глаза! Прекрасные серые глаза.

— А голос! Если таким голосом сказать покупателю: «Вот, купите этот прекрасный журнал под названием „Апельсин“», — то всякий разорится, а купит!

— Вы, газетчик, держите его на виду. Он оранжевый, и этот цвет даст такие чудесные рефлексы на вашем лице, что вы покажетесь вдвое красивее…

Распропагандировав таким образом несколько газетчиков, вся редакция высыпала на улицу и отправилась бродить по самым людным местам.

У всех трех в руках красовались номера «Апельсина»… Подходцев шел впереди, делал вид, что читает журнал, и время от времени разражался громким демонстративным смехом.

— Ну и чудаки же! Господи, до чего это смешно.

А Клинков и Громов, шагая сзади и стараясь запутаться в толпу гуляющих, беседовали громче, пожалуй, чем нужно:

— Это новый номер «Апельсина»?

— Да.

— Скажите, это хороший журнал?

— О, прекрасный! Его так расхватывают, что к вечеру, пожалуй, ни одного номера не будет…

— Что вы говорите! Это безумие! Сейчас же побегу, куплю.

— О-ой, — надрывался впереди Подходцев. — Ой, уморили! Ну и юмористы же!

На него поглядывали с некоторым удивлением.

— Читали? — интимно подмигнул он какому-то солидному господину в золотых очках.

— Нет, не читал.

— Напрасно. Такое тупое лицо от чтения хоть немного бы прояснилось.

— Виноват…

— Бог подаст! Я на улице не занимаюсь благотворительностью.

— Как вы смеете?!.

Но Подходцев был уже далеко, догоняя ушедших вперед Громова и Клинкова и крича им во все горло:

— Читали новый журнал? Замечательный!

— Как же, как же! Говорят, на Казачьей улице одного газетчика убили и ограбили у него все номера «Апельсина». В некоторых местах уже по рублю продают! В книжных магазинах уже нет!

— Да, — тихо прошептал Подходцев… — Еще бы! В книжных магазинах нет, потому что эти свиньи не берут. Нам, говорят, журналы не интересны.

— Не берут, — еще тише прошептал Клинков. — А мы их заставим!

И скоро стройная организация пошла в обход по всем магазинам.

Первым входил Клинков.

— Есть у вас журнал «Апельсин»?

— Нет, не держим.

— А селедки у вас есть?

— Что-о?

— Да ясно: раз в книжном и журнальном магазине нет журналов — этот магазин, по логике, должен торговать селедками.

Постепенно он разгорячался.

— Как не стыдно, право! Весь город только и говорит, что о журнале, а они, изволите видеть, не держат! А мыло, свечи, гвозди — есть у вас?! Тьфу!

И уходил, хлопнув дверью и вызвав великий восторг и сенсацию среди скучающих покупателей…

Через пять минут входил Громов:

— Есть… «Апельсин»? — спрашивал он умирающим голосом. — С утра хожу, ищу.

— Нет, извините…

Пошатнувшись, он издавал глухой стон и падал на стойку в глубоком обмороке… Его отпаивали водой, утешали, как могли, обещали, что завтра журнал у них будет, и Громов уходил, предварительно взяв клятву, что его не обманут — усталого доверчивого бедняка…

Через пять минут после него являлся Подходцев.

— Имею честь представиться: управляющий главной конторой журнала «Апельсин»… Хотя вы и отвергли наше телефонное предложение…

— Собственно, мы… гм! Не знали журнала… Теперь, ознакомившись… Вы нам пока десяточка три-четыре пришлите…

Около последнего из намеченных магазинов собрались все трое. Решили устроить самую внушительную демонстрацию, потому что магазин был большой и публики в нем всегда толклось много.

Все трое вошли плечо к плечу, все трое хором спросили: «Есть ли у вас „Апельсин“?», и все трое, услышав отрицательный ответ, в беспамятстве повалились на прилавок.

Впечатление было потрясающее.

Марк Твен / О РЕЛИГИИ

Богу не хватает стойкости характера, твердых убеждений. Ему следует быть католиком, или пресвитерианином, или кем-нибудь, все равно, – но не стараться поспеть сразу повсюду.

* * *

Если Бог таков, как полагают, он должен быть несчастнее всех во вселенной. Он наблюдает ежечасно мириады созданных им существ, испытывающих неисчислимые страдания. Он знает также о страданиях, какие им еще предстоит перенести. Можно о нем сказать: «Несчастен, как Бог».

* * *

Никто не лжет, когда молится.

* * *

У дьявола нет ни одного оплачиваемого помощника, тогда как у Противной Стороны их миллион.

* * *

Делая выводы из виденного и слышанного мной, я утверждаю, что божественные особы почитаются в Риме в следующем порядке:

во-первых – Богородица, другими словами – Дева Мария;

во-вторых – Бог-отец;

в-третьих, – Петр;

в-четвертых – около пятнадцати канонизированных Пап и мучеников;

в-пятых – Иисус Христос, Спаситель (но всегда в облике младенца).

* * *

Одно из доказательств бессмертия души то, что миллионы людей верили в это; те же миллионы верили, что земля плоская.

* * *

Я давно утратил веру в бессмертие – а также какой бы то ни было интерес к нему.

* * *

Человек – религиозное животное; единственное животное, которое любит ближнего своего, как самого себя, и перерезает ему глотку, если расходится с ним в богословских вопросах.

* * *

Если человек верит иначе, чем мы, мы называем его чудаком, и на этом конец. Думаю, так происходит лишь потому, что в наше время сжечь его мы не можем.

* * *

Ничто не поражает так, как чудо, – разве только наивность, с которой его принимают на веру.

* * *

Есть много козлов отпущения, на которых мы сваливаем свои ошибки, но самый популярный из них – Промысел Божий.

* * *

Из «Приключений Гекльберри Финна».

Смотрю – в церкви никого уже нет, кроме одной или двух свиней: дверь никогда не запиралась, а свиньи летом любят валяться на тесовом полу, потому что он прохладный. Если вы заметили, большинство людей ходит в церковь только по необходимости, ну а свиньи – дело другое.

* * *

Был лишь один христианин; Его схватили и поскорее распяли Его.

* * *

Если бы Христос явился теперь сюда, во всяком случае, он не был бы христианином.

* * *

Все, что церковь проклинает, – живет; все, чему она противится, – расцветает.

* * *

В одной из своих лекций Бернард Шоу сказал: «Ни один здравомыслящий человек не согласится теперь принять какие-либо верования без оговорок».

– Конечно, нет, – заметил Твен своему душеприказчику Пэйну, – только оговорка заключается в том, что он будет круглым идиотом, если вовсе примет эти верования.

* * *

Истинная неучтивость – это неуважение к чужому богу.

Дымнов Владимир Друг / Владимир Дымнов

Владимир ДЫМНОВ

Д Р У Г

Смеркалось. Тяжелые тучи заволакивали темнеющее небо. Ветер, обдирая кору с деревьев, срывал последние листья и гнал их по застывшей земле. Рома, уютно устроившись в кресле около окна, жевал теплый бутерброд и с интересом наблюдал с высоты восьмого этажа, как во дворе соседнего дома суетливо снуют пожарные... В окно постучали. Рома протер мутное стекло и увидел, что на подоконнике, распластав крылья, как раненная птица, беспомощно лежит комар. " Замерзает", - понял Рома. Он распахнул заклеенное на зиму окно, бережно взял комара на руки и, согревая своим дыханием, бросился в спальню. Там он уложил гостя на подушку возле батареи и быстро, как учили на уроках ОБЖ, сделал искусственное дыхание, вдувая воздух прямо в хоботок. Комар ожил. За окном мела метель. "Пропадет ведь, - думал Рома, - ишь, непогодица..." Так и остался комар жить в доме. Поправлялся он долго: метался в жару, бредил, пищал что-то... Три раза в день Рома кормил его: выдавливал из пальца капельку крови и, добавив туда крошку аспирина, вливал в рот больному. Через несколько дней комар стал поправляться, а через неделю Рома, смастерив из спички маленький костылик, позволил ему небольшую прогулку по подоконнику. Подружился Рома с комаром. Дни проходили за днями. Комар поправлялся и к ноябрю крепко встал на крыло. Рома, восхищенный виртуозным полетом, в честь любимого космонавта назвал его Германом. Ох и шутник оказался Герман! То жужжит всю ночь у ромы над ухом, спать не дает, то искусает мальчишку! Сердится Рома, отмахивается, а Герман пищит со смеха покатывается. Забавный. Как на такого сердиться! Отходит Рома сердцем. Вместе смеются... Так, за шутками, не заметили, как весна наступила. Ожила природа: проталины появились, трава из земли поперла. Вот уж и первые мухи из зимних нор повылазили. Летают - веселятся! С птицами в прятки-догонялки играют. Всем хорошо! Только Герман жизни не радуется. Заскучал Герман. По воле затосковал. Упрется, бывало, лапками в стекло и смотрит грустно на прохожих. А Рома его все не отпускает. Жалко. Друг все-таки. Сколько вместе прожито, сколько души вложено, здоровья... Два раза за зиму Рома от малярии лечился. А ладили как! И будни вместе и праздники. Вспомнил Рома, как под Новый год насосался друг его так, что пришлось в аптеку бежать за "Эндрюс Ансвером". Рвало потом Германа... Да, что поделаешь? Всякое живое существо свободу любит. Любая скотина. А комар и подавно: птица вольная. С лица Герман спал, питаться стал плохо. Того и гляди - совсем зачахнет. Хочешь, не хочешь - выпускать надо. Пожалел Рома друга. Сплел ему на память из красной ниточки маленький браслетик, покормил в последний раз, попрощался и, погожим майским деньком, вздохнув, выбросил его в форточку. Запищал Герман радостно, вдохнул всей грудью воздух свободы и ясным соколом взметнулся в заоблачную высь. Много прошло времени, а Рома друга не забывает. Как взгрустнется ему, остановится и смотрит долго в синее небо, где с курлыканьем снуют стаи журавлей... И комаров теперь бьет осторожно: прежде, чем прихлопнуть, смотрит - уж не Герман ли? А-ну, как вернется? Оно и понятно - старый друг лучше новых двух.

Валентина Дынник - Глава VIII Алькский дракон (Продолжение)

Следуя советам св. Маэля, жители Альки стали усердно искоренять суеверия, зародившиеся среди пингвинов. Они следили за тем, чтобы пингвинские девушки не ходили больше танцевать вокруг дерева фей, произнося заклинания. Они сурово запретили молодым матерям прикладывать своих младенцев, для придания им силы, к камням, воздвигнутым в полях. Один домбский старец, занимавшийся предсказаниями по ячменным зернам, которые он встряхивал на сите, был брошен в колодезь.

Но чудовище продолжало еженощно опустошать птичники и стойла. Перепуганные крестьяне, ложась спать, заваливали двери изнутри, кто чем мог.Одна беременная женщина, выглянув в слуховое окно и увидевна дороге, голубой от лунного света, тень дракона, так испугалась, что тут же выкинула раньше срока.

В эти дни испытаний св. Маэль непрестанно размышлял о природе дракона и способах его одолеть. После полугода изысканий и молитв ему показалось, что он нашел то, что искал. Однажды вечером, прогуливаясь по берегу моря вместе с молодым монахом по имени Самуил, он изложил ему свою мысль в следующих словах:

— Я долго изучал историю и нравы драконов — не из пустого любопытства, но в надежде найти примеры, поучительные в нынешних обстоятельствах. Такова польза, приносимая историей, сын мой Самуил.

Известно, что драконы отличаются поразительной способностью непрестанно бодрствовать. Они никогда не спят. Поэтому им часто поручают охранять сокровища. Так, дракон охранял в Колхиде золотое руно, пока оно не было захвачено с боя Ясоном. Другой дракон стерег золотые яблоки в садах Гесперид. Он был убит Гераклом и превращен Юноною в небесное созвездие. Об этом рассказано в книгах; если это правда, то тут действовала магия, ибо языческие боги — в действительности диаволы. Еще один дракон не позволял людям, грубым и невежественным, пить из Кастальского ключа. Следует упомянуть также дракона Андромеды, убитого Персеем.

Но оставим языческие басни, где к истине постоянно примешиваются заблуждения. Мы обнаруживаем драконов и в повествовании о преславном архангеле Михаиле, о святых Георгии, Филиппе, Иакове Старшем, Патрике, о святых Марфе и Маргарите. В этих-то рассказах, достойных всяческого доверия, надлежит нам искать утешительных советов.

Так, история силенского дракона может послужить нам драгоценным примером. Надобно знать тебе, сын мой, что на берегу обширного озера, неподалеку от города Силены, жил страшный дракон, который время от времени приближался к городским стенам и отравлял своим дыханием воздух предместий. И чтобы дракон не пожрал всех жителей Силены, они каждое утро отдавали ему одного на съедение. Кого назначить в жертву, метали жребий. И вот в конце концов жребий пал на царскую дочь.

Но святой Георгий, который был военным трибуном, приехав в город Силену, узнал, что царскую дочь только что отвели к дракону. Он тотчас же снова вскочил на коня и, вооружившись копьем, помчался вослед дракону, которого застиг в то мгновение, когда чудовище уже готово было сожрать царственную деву. Когда же святой Георгий поверг дракона на землю, царская дочь обвязала шею зверя своим поясом, и он последовал за нею, словно собака на поводке.

Из этого примера видно, как сильна власть дев над драконами. История святой Марфы может служить еще более убедительным тому доказательством. Знаешь ли ты ее историю, сын мой Самуил?

— Да, отец мой, — отвечал Самуил.

И блаженный Марль продолжал:

— На берегах Роны, между Арлем и Авиньоном, жил в лесу дракон, полузверь-полурыба, больше быка величиной, с острыми, как рога, зубами и с большими крыльями. Он топил корабли и пожирал всех, кто плыл на них. И вот святая Марфа, вняв мольбам народа, пошла к дракону, который в это время пожирал какого-то человека. Она повязала своим поясом шею чудовища и без труда привела его в город.

Эти два примера внушают мне мысль прибегнуть к могуществу какой-либо девы, дабы победить дракона, сеющего ужас и смерть на острове Алька.

А потому, сын мой Самуил, тебе надлежит препоясать чресла твои и обойти с двумя спутниками все селения острова, оповещая о том, что только непорочная дева может спасти остров от чудовища, истребляющего народ.

Пой псалмы и гимны и возглашай повсюду: «О сыновья пингвинов! Если есть у вас чистая дева, да поднимется она и, осенив себя крестным знамением, да поспешит одолеть дракона».

Так сказал старец, и юный Самуил обещал исполнить его повеление. На другой день он препоясал чресла свои и пустился в дорогу с двумя спутниками, дабы возвестить жителям Альки, что только непорочная дева способна освободить пингвинов от ярости дракона.

Михаил Зощенко, ПОСЛЕСЛОВИЕ

Итак, на этом, с вашего разрешения, мы заканчиваем, уважаемые товарищи, наш отдел "Деньги".

И вот, что же мы видим, прочитавши все это с добросовестным вниманием? Что же мы видим, прочитавши интересные новеллы из истории и смешные рассказы из нашей жизни?

А мы видим, что деньги, как это ни удивительно, приносят людям большие огорчения. Но как это бывает — мы не беремся утверждать. Быть может, это происходит от злосчастного свойства денег, а быть может, и наоборот — от горестных сторон наших, в сущности, неважных характеров. Но, быть может, одно влияет на другое и как-нибудь такое взаимно действует.

И если, предположим, изменить одно, то, наверно, изменится другое. А которые думают, что можно второе изменить, а первое пущай остается в прежней силе, в прежнем блеске и почете, — те, я так думаю, прежестоко ошибаются.

В общем, наше дело сказать, а вы там как хотите.

Итак, на этом, проливши несколько капель слез и погоревав о падении и гибели многих хороших людей, мы закрываем наш отдел, озаренный несчастьем, и со своей романтической душой вступаем с пылкой надеждой в новый, радостный отдел — "Любовь".

И мы уже слышим шепот и робкое дыхание, и трели на гитаре, и кой-какие стишки. И дамские крики. Выстрел. И рев младенца. И, пардон, кажется, снова звон денег.

Читатель, пригладь свои волосы и завяжи потуже галстук. Мы сейчас пойдем с тобой по той аллее, которая требует некоторой, что ли, выправки, красоты разных линий, очертаний и внешних форм. Туда, я извиняюсь, нельзя прийти на косолапых ногах и с небритой мордой.

Итак, пригладьте свою прическу, — мы пойдем по аллее, освещенной трепетной луной. Высокие липы, представьте себе. Скамейки под деревом. Пруд. Как сказал поэт:

Золотою лягушкой луна

Распласталась на тихой воде…

Ах, вот где, наверно, мы увидим радость и восторги, которых люди вполне заслуживают. Вот где, наверно, мы увидим счастье, которое нам искупит огорчения прежних страниц.

Читательница, ваше милое присутствие здесь крайне необходимо. Дайте вашу нежную ручку, положите ее нам на грудь, успокойте наше сердцебиение, которое происходит от предчувствия всего хорошего.

Итак, мы начинаем новый отдел — "Любовь".

Макс Черепанов / Черепанов Макс Санта-Бурбура (1001 серия)

Макс Черепанов

САНТА-БУРБУРА

1001 серия

Иден: Круз, меня изнасиловали!

Круз: Как, опять?

Иден: Да! И я подозреваю Джину.

Круз: Почему?

Иден: Не знаю. Я всегда ее подозреваю.

Круз: Сиси...

Иден: Что?

Круз: Сиси, говорю...

Иден: Круз, ну сейчас не время...

Круз: Я имею в виду - во всем виноват Сиси.

Иден: А Сиси-то почему?

Круз: Хрен его знает, но я нутром чую.

Иден: Постой, но он же - мой отец!

Круз: Кто, Джина?

Иден: При чем тут Джина! Джина - мать Брендона!

Круз: Вот я и говорю - все нити ведут к Брендону, а через него к Сиси.

Иден: Брендон - ребенок, и он не мог это сделать.

Круз: А что случилось-то?

Иден: У кого тут амнезия, у тебя или у меня?

Круз: А это еще кто такая?

Иден: Амнезия, идиот! Потеря памяти!

Круз: А-а, понял. Сейчас принесу из холодильника.

Иден: Нет, я этого не вынесу...

Круз: Главное, сдай анализы.

Иден: Какие еще анализы?

Круз: Которые подтверждают, что ты не Брендон...Или не Мейсон...

Мейсон: Кто про меня вспоминал?

Круз ( показывая больщим пальцем через плечо ): Сгинь, мразь.

( Мейсон исчезает. Остается только его борода. Это Чеширский Мейсон. )

Иден: Как ты обзываешь моего брата?

Круз: Если он - твой брат, то я - это Санни.

Иден: Привет, Санни.

Круз: Кто? Где? С кем ты разговариваешь?

Иден: С тобой, любимый Санни.

Круз: Так, начнем сначала. Я - не Сиси, это точно.

Иден: И не Кейт.

Круз: Тонко подмечено. Значит, кто остается?

Иден: Остается Джина!

Круз: Постой, ведь она - дочь Брендона?

Иден: Не знаю насчет Брендона, но к Софии она точно никак не относится.

Круз: Это и странно, ты не находишь? Может, здесь какая-то связь?

Иден: Связь кого с кем?

Круз: Анализов и тебя.

Иден: Не понимаю.

Круз: Между тобой и анализами была какая-то связь. Это я точно помню.

Иден: Как ты можешь говорить о мелочах, когда стряслось такое!

Круз: Какое?

Иден: Я не могу ходить!

Круз: Ты и раньше не могла.

Иден: Да ну?

Круз: Ну да. Ты и говорить-то не могла.

Иден: А?

Круз: Да-да, не могла. Определенно, ты не Иден.

Иден: Кто-нибудь, спасите меня...

Круз: От Джины?

Иден: Нет, от тебя...

Круз: Так, а я - кто? Сын Сиси?

Иден: Ты - тормоз.

Круз: Что-то я не помню никакого Тормоза в сценарии. Эй, Добсон!

Иден: Их нельзя звать, их как бы нет.

Круз: А кто есть?

Иден: Есть тот, кто меня обидел.

Круз: Тот, кто тебя что?

( см. начало )

Свето-шумовые боеприпасы - аЛЕКСей БЛАЖенный

Бабушка внучку очень любила,

Мину в постель она ей подложила.

Ночью в квартире раздалось два взрыва -

Внученька бабушку тоже любила!

(Террористский детский стишок)

Ими невозможно нанести сколь либо серьёзный вред противнику, ибо они служат для других целей.

Данные боеприпасы производят хорошо слышимый шумовой эффект и дают яркую вспышку при взрыве. Шумовая мина может предупредить о появлении на рубеже и продвижении в вашу сторону противника. Такие штуки я когда-то устанавливал на огороде, возле своего дома, чем насмерть пугал любителей чужой морковки. Собственно, это большая петарда с незначительным фугасно-бризантным зарядом из пороха или ТА. Детонатор любого типа с растяжкой или нажимным датчиком. Ещё такую хлопушку можно установить на двери дома или гаража — сюрприз для непрошенных гостей!

Учтите, если вы поставите на своей территории мощный заряд, на котором подорвётся вор, то отвечать вам всё равно придётся по всей строгости закона. Так что лучше сначала спугнуть его петардой, потом добить вилами или иным подручным орудием, бросить рядом любой кухонный нож и сказать, что вы защищались в пределах необходимой самообороны. По судам, конечно, вас потаскают, но зато получите моральное удовлетворение.

Корпуса свето-шумовых боеприпасов делают пластиковыми или бумажными, чтобы не было осколков.

Весьма интересны гранатки на основе ТОСов. Они дают яркую вспышку и хлопок. Можно вызвать панику среди большой массы людей и заставить их беспорядочно метаться в разные стороны. Такая тактика применима во время демонстраций, выступлений, футбольных матчей и т. п.

Если вас преследуют, то световая граната на некоторое время задержит противника и поумерит его энтузиазм. Этой тактикой широко пользовались японские ниндзя. Особенно эффективно ночью.

Взрыв шумовой гранаты может играть роль отвлекающего манёвра: во время паники можно совершить свои грязные делишки и незаметно смыться. Заряд в гранатках небольшой, поэтому они получаются маленькими и незаметными. Способ инициации — огневой.

VIII. ПОЯСНЕНИЕ, ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ / Алексей Зверев

Если позволите, кое-что поясню, предупредить кой о чем хотелось бы.

От отца я унаследовал привычку заниматься физическим трудом в хороших костюмах. Отец превратил эту свою привычку в настоящий ритуал, ну как хирурги прошлого века, непременно надевавшие в операционную смокинг, чтобы потом похвалиться, что на их манишках с запонками не заметить ни капельки крови, хотя случай был трудный.

- Аккуратно работать приучаешься, - говорил отец, - и без натуги. Хорошая работа - она же не обязательно с натугой делается.

В том же наряде, какой на нем был днем, в суде, - бутоньерка и все прочее, - папа перед ужином копал грядки на огороде, разводил негашеную известь и опрыскивал деревья - листья у них были широкие, и гусениц много, - или опоры веранды белить принимался, или машину мыл из шланга. Никогда при этом не перемажется, одежду не замочит - складочки и то не помяты. Когда однажды в 1930 году я вернулся из конторы и нашел отца в подвале - одним концом ремень затянут на балке, другим вокруг шеи, - на нем пятнышка грязного не отыскать было, хотя подвал у нас пропылился еще как. Брюки отутюжены на зависть, пиджак нигде не морщит, а прическа - волосок к волоску, только вот лицо у него почернело да глаза вываливаются.

Правильно папа говорил, что по дому работу надо делать в той же одежде, какую в контору надеваешь, - я с ним согласен и стараюсь выполнять это правило неукоснительно. Опасаюсь, правда, что для него закон этот каким-то конечным значением обладал, как-то там согласуясь с туманной его философией. А у меня ничего подобного, вот я вас и предостерегаю, не вздумайте в моих привычках философскую подоплеку отыскивать. Не спорю, день у меня так строится, что в этом расписании находят отражение общие мои понятия о вещах, но не надо ложных аналогий проводить, с толку собьетесь. Зря я, наверное, упомянул, что лодку сколачиваю, не снимая костюма, в котором хожу на работу.

Девяносто торб / О. Довлетова

Одной страной правил падишах. Был он богат, могуществен, мудр, но стар. Ему уже перевалило за девяносто. В том же городе жил бедняк, у которого была красавица-дочь. Однажды престарелый падишах увидел эту девушку и восплылал любовью. Сказано – сделано. Посылает он сватов к её родителям. Растерявшийся бедняк попросил три дня отсрочки, чтобы посоветоваться с домашними. – Падишах слишком, стар, чтобы жениться на нашей голубке, – сказала жена, – но он всесилен. Как противиться его воле? – И заплакала.

– Всё будет хорошо, дорогие, – успокоила их дочь. – Только, когда сваты явятся снова, скажите им, что я сама назначу калым за себя.

Падишах нетерпеливо ожидал назначенного срока. Он уже считал девушку своей женой. Визири и сваты-векили пришли за ответом.

– Мы согласны, – сказали родители, – но калым пусть она сама назначит.

– Слава богу, казна нашего повелителя полна, – ответили они. – Ну, девушка, ждём твоего слова.

– Моя цена будет такая, – сказала невеста, – десять ягнят, двадцать волков, тридцать верблюдов, сорок почтенных людей, пятьдесят отборных жеребцов, шестьдесят скопцов, семьдесят недоуздков, восемьдесят пут для лошадей и девяносто торб.

– Вай, только-то?! – обрадованные сваты поспешили к падишаху.

– Ну и сделали дело! – схватился за голову падишах, когда ему всё рассказали. – Нечего сказать хороши сваты.

– А что, разве плата велика? – удивились визири и векили.

Падишах сердито объяснил им, что десять ягнят – это значит, что в десять лет человек подобен ягненку, в двадцать – волку, в тридцать – верблюду, в сорок – он становится почтенным, в пятьдесят – буйным жеребцом, в шестьдесят – скопцом, в семьдесят – его водят на поводу, сам он уже не в состоянии ходить, в восемьдесят – он подобен спутанной лошади, а в девяносто – для него наступает пора прятать свое бренное тело в торбу и готовиться к смерти.

– Вот, что хотела сказать девушка этим калымом, – закончил он. – У нее одной оказалось ума больше, чем у всех вас, вместе взятых!

Падишах пожелал увидеть девушку, чтобы задать ей несколько вопросов. Послали за ней ясаула.

– Вас зовет падишах! – сказал он.

– Зачем? Я уже дала ему ответ.

– Не могу знать, уважаемая…

Девушка пошла во дворец вместе с матерью. Падишах позволил им сесть.

– О, падишах, – смело сказала девушка, – у нас нет времени, чтобы сидеть! Если хотите что-то сказать – говорите, а нет – позвольте нам уйти.

Падишах задал ей два вопроса: какое животное тяжелее всех, и что слаще всего на свете?

– Но ведь это так просто! Зачем же спрашивать? – удивилась девушка.

– Все-таки ответь, красавица, – попросил падишах.

– Самое тяжелое животное, – сказала она, – конь, и слаще всего на свете – любовь.

– Почему ты так думаешь? – поинтересовался падишах.

– Когда конь бежит – вся земля дрожит. Что же касается сладости любви, то вот доказательство: когда я была маленькой, меня посадили у огня и я упала на угли, но мать с отцом даже не заметили этого, так как были заняты поцелуями. Любовь для них была важнее родного ребёнка. И второе: вам, ваше величество, девяносто лет, а вы всё ещё мечтаете жениться.

Падишах был восхищён умом девушки и отпустил её с миром.

Служебный пес / Владимир Черепнин

— Я служебно-розыскная собака. С преступностью борюсь. Прям, как Лесси. Хотя, нет, не Лесси. Она, во-первых, сука, а во-вторых, с бандюками воевала не по призванию, а по случаю, когда они ей мешали. Короче, любительница. Мисс Марпл, блин. А я — пес и профессионал. Как комиссар Рекс. Хотя, Рекс тоже как-то непатриотично. Импортный кобель. Во, вспомнил! Я, как ментовской Мухтар. И умный, и неподкупный, и непримиримый, абсолютно бескомпромиссный. Короче, гроза всего криминального мира. Мне ж, собаке, по барабану и чье-то положение в обществе, и куча денег, и погоны на плечах преступника. Нарушил закон, всё, кранты, наказание неотвратимо, не взирая на личности.

Конечно, трудно быть кобелем. Ведь даже справить легкую нужду, ох, как нелегко. Пробовали когда-нибудь это сделать, задрав ногу? Попробуйте на досуге. Только советую: переоденьтесь во что-нибудь старенькое, потому как с непривычки не мудрено забрызгаться. А уж быть розыскным псом, вообще, дело весьма тяжкое, непредсказуемое и неблагодарное. Но я не жалуюсь. Судьбу не выбирают. И веду свою борьбу с криминалом всегда и везде.

Сегодня с утра встретил милиционера. С виду, мент как мент. Но меня не проведешь. У меня же собачье чутье. Я сразу понял — оборотень в погонах. Одна беда — задержание произвести нет никакой возможности, у меня ж ни пистолета, ни удостоверения, ни наручников. Но не проходить же мимо! Я решил сделать так, чтобы все кругом узнали, что под формой скрывается преступник. Ведь, если на кого-то набрасывается розыскной пес, значит, это бандюк. Залаял я на оборотня, зарычал, надеясь, что народ кругом правильно прореагирует и окажет содействие в задержании. Увы… Люди всё неправильно поняли. И вместо того, чтобы принять меры против нечистоплотного мента, попытались схватить меня же. Между прочим, во главе с этим самым продажным блюстителем. Но я, наученный горьким опытом, вовремя ретировался. Так что, оборотень отделался легким испугом. Вернее, не легким, а наоборот. От неожиданности он явно испугался «по тяжелому», об этом свидетельствовал и появившийся резкий запах, да и преследовал он меня как-то неловко, будто что-то в штанах мешало быстро передвигаться.

Оторвавшись от преследователей, я вновь стал выискивать преступные элементы. А они ж кругом, успевай бороться. Только отдышался, смотрю, из «мерина» олигархического бизнесмена «выгружают». Телохранители по сторонам зыркают, своими шифоньерными телами толстосума прикрывают. Однозначно, гаденыш нажил состояние, народ ограбив. Кидаться на него я не стал. Охранники ведь сразу пальбу откроют. Решил просто облаять из-под ближайшей подворотни, чтобы не так спокойно ему жировалось. Пусть знает, что всё про него известно, и рано или поздно, но час расплаты наступит. Гавкал громко и резко. Чтоб на выстрелы было похоже. Получилось. Уложили секьюрити своего подопечного мордой в асфальт. Хоть что-то.

Следующим моим объектом оказался гаишник. Достали эти оборотни. Куда не глянь, всюду они. Этот башку в окошко остановленного «бумера» засунул, явно взятку с владельца вымогал. Я не стал ни лаять, ни рычать. Тихо подкрался и укусил за откляченное место, чтоб ближайший месяц он присесть не мог. Заорал вымогатель от боли и неожиданности и в тачку аж по пояс впрыгнул, так что смылся я без проблем.

Служба службой, но даже на таких ретивых служак, как я, бывает проруха. Увидел девушку и мгновенно влюбился. Понятно, я — пес, она — человек, но, как говорится, любовь зла… Обо всем забыл, бдительность потерял. Хвостом, тем, что имелся в наличии, вилять начал, как умел, конечно. Тут-то меня и повязали…

Ох, люди, люди. Для их же блага старался. Если не я, то кто? А они нарядили в смирительную рубаху и везут в психушку. Говорят, что наконец-то поймали сбрендившего шизофреника, который две недели никому покоя не давал, лаял, рычал и кусался в общественных местах, вселяя в души добропорядочны граждан ужас. Конечно, я похож на человека, две ноги, две руки, короче все, как у людей. Но в душе-то я никакой не человек, а самый настоящий служебно-розыскной пес…

В супружеской жизни / Михаил Михайлович Жванецкий

В супружеской жизни самое неприятное – нестыковка во времени. Допустим, вы хотите ругаться, а она пошла спать. А вам надо. А вам просто надо: и время есть, и повод прекрасный. И не в кого все это. Все слова выстроились – не в кого запустить. На ваш крик: «Ты что, спишь? – нет ответа. – Ты чего это вдруг ночью спишь?»

Нет. Такая жена нам не нужна.

Для скандала надо брать темпераментную, плохоспящую, легко переходящую на визг, плач и тряску особь. Тогда вы всегда в хорошей форме: быстрый, чуткий, ускользающий, как молодая рысь. Ночами не спите, а лежите в углу на тряпке, с высокоподнятой головой и прислушиваетесь.

Из-за вашей манеры уворачиваться практически кончились все чашки и тарелки. Это скандал музыкальный, все соседи подтвердят. Это скандал музыкальный, скандал-концерт, очень интересный со стороны. Вначале ваш низкий голос, там что-то типа: бу-бу-бу-бу-бу, затем вой, визг, плач, а-а, ба-бах, вступил сервиз – и тишина. Во второй части опять ваш живучий низкий голос – бу-бу-бу, нарастание, вой, визг, писк, трах – тишина.

В общем, такая жена бодрит и будоражит, но класса не дает. Для завершения жизни нужно брать звезду скандала, мастера слова, холодную, злобную, умную, припечатывающую с двух слов и навсегда. Тогда визгом и плачем заходитесь вы, хватаетесь за стены, за таблетки, капаете мимо стакана и долгими отдельными ночами зализываете все, что можете достать.

Это высокий класс. Она действует не по поверхности, а калечит внутренние органы. И кликуху дает точную, на всю оставшуюся жизнь: «Эй ты, придурковатое ничтожество, иди сюда». Когда вы с ней под руку идете по улице, она с вами так и обращается, как раз перед встречей с друзьями. У вас через лицо проступает череп и уже на черепе проступает улыбка. «Решили подышать?» – спрашивают друзья. Как раз дышать вы не можете. Убить – да! Умереть – да! Все спрашивают: что с вами? И она спрашивает: что с вами? Отвечать некому – у вас звука нет.

Это настоящий, убыстряющий жизнь скандал. Между такими скандалами хороша любовь. Яростная, последняя, с потерей сознания, с перерывом на реанимацию. После чего она же подает на развод.

Ибо! Ах ибо, ибо… Женщину скандал не портит, а освежает. Она скандалит и живет. А вам крикнешь: «Что б ты подох!» – вы тут же исполняете.

* * *

Кто женился, на молодой, расплатился сполна: она его никогда не увидит молодым, он ее никогда не увидит старой.

* * *

В мужчине заложено чувство ритма, нужно только ему разрешить.

ЗОДІАКЪ. / Автор неизвестен

ДБЪ ПОЛНЫХЪ КОЛОДЫ КАРТЪ

Правила.

I. Марьяжъ можно дђлать въ зодіакђ изъ картъ, находящихся въ талонђ или въ колодђ, но нельзя дђлать марьяжъ между картами зодіака и картами экватора между собою. Марьяжъ можно дђлать въ восходящемъ и нисходящемъ порядкђ картъ, которыя должны быть въ такомъ видђ въ одной и той же пачкђ.

II. На основанія слђдуютъ масти.

Игра.

Раскладываютъ продольный рядъ изъ восьмп картъ, называемый экваторомъ. Потомъ раскладываютъ вокругъ экватора кругъ изъ двадцати четырсхъ картъ, называемыіі зодіакомъ. Оеновныхъ картъ не кладутъ до самого конца игры. Онђ должны состоять изъ четырехъ тузовъ и четырехъ королей различныхъ мастей; тузы восходятъ по тюрядку до королей, короли нисходятъ по порядку до тузовъ.

Разложивши пасьянсъ, начинаютъ дђлать марьажъ (правило I) и пополнять пустыя мђста изъ талона, или, если нђтъ талона, то изъ колоды, но нђтъ надобности дђлать ни того, ни другого, пока не представится удобнаго случая. Карты продолжаютъ выкладывать въ обыкновенномъ порядкђ, при чемъ карты, ненужныя для марьяжа или для пополненія пустыхъ мђстъ, составляютъ талонъ. Это можно повторять столько разъ, сколько потребуется, т.-е. до тђхъ поръ пока всђ карты попадутъ или въ зодіакъ, или на экваторъ. Если этого нельзя сдђлать, то пасьянсъ считается неудавшимся. Если-же удастся помђстить всђ карты, то вслђдъ за этимъ выкладываютъ восемь основаніі изъ зодіака и экватора (правило II). Само собой разумђется, что при составленіи марьяжа требуется большая осторожность, иначе карты будутъ такъ закрыты другими, что невозможно будетъ составить основанія.

3одіакъ.

История пятая. Про налетчика Готу и сектанта Муна / Александр Новиков

Была в году 89-м или 90-м в Питере группа фарцовщиков, которые носили только американские вещи и общались только с американцами. Называлась эта группа «Псевдо-Америка».

Трое налетчиков – у них были прозвища Крендель, Пулемет и Гоша и выглядели они как настоящие одесские бандиты времен Бени Крика (для завершения образов им не хватало только граммофона – и маузеров в желтых кабурах) – вычислили съемную квартиру на Коломенской, где эта «Псевдо-Америка» собиралась. Они знали, что там должны быть аппаратура и валюта.

И вот налет. Крендель, Пулемет и Гоша звонят, дверь открывает настоящий американец... Крендель сразу, не разбираясь, бьет его и вталкивает в квартиру. Американец с ужасом спрашивает у Кренделя: «Это КГБ?» Но Крендель, как настоящий патриот своей родины, не стал марать имя спецслужбы. И сказал по слогам: «Не бойся, это – не КГБ, это – на-лет-чи-ки». И пока Пулемет с Гошей шмонали квартиру, он успокаивал американца, чтобы тот не слишком волновался.

Кроме боящегося КГБ гражданина США, в этой квартире была девчонка-американка. Через несколько дней один из налетчиков – Гоша – встретил ее на Невском. Она его узнала, говорит: «Привет». Гоша видит, что американка милицию звать не собирается, и отвечает: «Привет». Сходили они в кафе. Не знаю уж, какая у них была любовь, но через некоторое время пригласила она его к себе в Америку – в гости. А для налетчика, особенно в те годы, поехать в Америку – это как простому инженеру ни с того ни с сего получить Нобелевскую премию.

Ну Гоша не дурак, он оформил документы, получил визу и прилетел в Нью-Йорк. И вот простой советский налетчик Гоша стоит в аэропорту имени Кеннеди и звонит по телефону этой своей американской подруге. А автоответчик говорит: я, мол, уехала куда-то учиться, перезвоните через четыре месяца.

А у налетчика Гоши – сумка с двумя майками и слабое знание нескольких английских слов. Что делать? У него единственная мысль: надо найти негров и заняться налетами, потому что ничего другого он делать не умеет. Вот только где найти подходящих негров? Сидит Гоша и вспоминает, что он знает про Нью-Йорк, а знает он немного: Бронкс да Гарлем. И отправляется он искать такси, чтобы ехать в Гарлем, в котором вроде бы живут не самые законопослушные негры.

В этот момент к нему подходит девушка-кореянка и говорит: «Вы чем-то обеспокоены? Откуда вы?» Налетчик Гоша объясняет, что он из России и вот попал в такую идиотскую ситуацию...

Кореянка говорит, что она из религиозной организации Муна, и если Гоша примкнет к их организации, то ему помогут. Ну Гоше все равно: Мун или не Мун. «Спать есть где?» – спрашивает. «Есть», – отвечает кореянка. В общем, поехали они к Муну.

Две недели русский налетчик Гоша ел похлебку и слушал ужасные религиозные песнопения, делая вид, что все это ему жутко интересно. Короче, проявил он себя хорошо, да и вообще человек был энергичный – в итоге дают ему фуру с огромным количеством религиозной литературы, какого-то корейца в помощь и отправляют развезти эту макулатуру по ларькам, собрать с них деньги и вернуться обратно.

Ну Гоша проехал по точкам, собрал деньги, долбанул корейца по голове и смылся...

Из Америки он привез несколько хороших видеомагнитофонов, куртку, джинсы. И очень был горд тем, что «кинул» самого Муна.

Глава 4 Вообще о Меценате / Аркадий Тимофеевич Аверченко

Странный господин этот Меценат. По существу, неплохой человек, он с ранней юности был заедаем скукой, и эта болезнь вела его жизнь по самым причудливым, прихотливым путям.

Богатство избавляло его от прозы добывания средств к существованию, и поэтому неистощимый запас дремавшей в нем энергии и пылкой фантазии он направлял в самые неожиданные стороны.

Много путешествовал, но без толку. Приехав в любую страну, он не знакомился с ней, как все другие путешественники, не осматривал музеев и достопримечательностей, а, осев где-нибудь в трущобном кабачке, заводил знакомства с рыбаками, матросами, дружился с этим полуоборванным людом и, угостив шумную компанию, потом с наслаждением созерцал их бурные споры, ссоры и потасовки.

Горячо любил всякую живую жизнь, но как-то так случалось, что искал он ее не там, где нужно.

Писал очень недурные рассказы, но не печатал их. Прекрасно импровизировал на рояле, но тут же забывал свои творения.

Временами целые дни валялся на диване с «Историей французской революции» или «Похождениями Рокамболя» в вялых руках, а потом вдруг на него нападала дикая энергия, и он носился с компанией своих приспешников из подозрительных трактиров в первоклассные рестораны и обратно, шумя, втягивая в свою орбиту массу постороннего народа, инсценируя ссоры, столкновения и разрешая их гомерическим пьянством.

И потом после двух-трех таких бурных дней снова тихо опускался на дно, как безгласный труп утопленника…

Он был женат, и это, пожалуй, можно назвать самой большой нелепостью его жизни… Зачем он женился?

Ответ можно было найти один: Меценат пылко, истерически любил всякую красоту — в красках ли, в звуке, в шелесте спелой ржи или в текучей изменчивости подвижного лица прекрасной женщины.

Поэтому встреча с Верой Антоновной и решила его бестолковую судьбу.

Она была прекрасна — высокая пышная брюнетка с мраморным телом и глазами, как две звезды, освещавшими матово-бледное лицо. Такой соблазнительной ножки и трепетных гибких рук Меценат не встречал за всю свою жизнь, и поэтому он решил вопрос просто:

— Или эта женщина будет моей, или я умру.

Из того, что он не умер, ясно для читателя решение этой дилеммы в его пользу.

Эта роскошная красавица была невероятно ленива, ум ее и тело были всегда в дремлющем состоянии; поэтому, когда Меценат впервые ее поцеловал, она, полуразбуженная, недоумевающе осведомилась:

— Чего это вы там возитесь около моего лица?

Такой вопрос еще больше привел его в восхищение:

— О, прекрасная мраморная статуя! Это я вас поцеловал.

— Здравствуйте! Была охота. Неужели это вам доставляет удовольствие?

— Слушайте, — пылко сказал Меценат. — Мне бы очень хотелось, чтобы вы вышли за меня замуж! Я вижу, вы любите спокойную малоподвижную жизнь — я дам вам ее! Я настолько богат, что могу окружить вас чисто восточной роскошью, полной неги, лени и наслаждений!

— А? — переспросила она музыкальным, но сонным голосом. — Простите, я не расслышала.

И добавила с очаровательной простотой:

— Я, кажется, задремала… Повторите, что вы сказали.

Меценат повторил, разукрасив свое предложение пышными цветами своей дикой исступленной фантазии.

— Жениться на мне хотите, что ли? — кратко сформулировала она поток его красноречия.

— Да, да, божественная статуя Киприды!..

— А вы не будете меня… тормошить?..

— О нет. После медового месяца — полная свобода.

— Слушайте… только, по-моему, женитьба — это такая возня… Портнихи, какие-то документы, обручение. Вы человек очень приятный, но… нельзя ли без этого?

— Без… чего?

— Без того, чтобы меня тормошили.

— Вот что… У вас завтра найдется полчаса свободного времени?

— Увы, я уж чувствую, что это будут «несвободные полчаса времени». Чем вы хотите меня занять?

— Я все устрою раньше. Ваше дело только — заехать в церковь обвенчаться.

— Неужели это можно так просто? — поглядела она на него, приятно удивленная.

— Да, да — только полчаса. А потом мы с вами поедем путешествовать.

— Только поедем куда-нибудь подальше. Хорошо? В вагоне экспресса так удобно. А вылезешь — бррр… Носильщики, суета, толпа на вокзале… В отеле нужно устраиваться… Что вы так на меня смотрите? Послушайте! Неужели я вам нравлюсь такая?

— Больше, чем когда-либо! Да ведь это клад — спящая красавица! По крайней мере, лень помешает вам говорить и делать глупости…

— А? Что вы говорите?

Он пылко целовал ее, а она, сложив классически изваянные руки на прекрасных коленях, погрузилась в сладкую дремоту…

После свадьбы Меценат сделал все по желанию Веры Антоновны: полтора месяца они носились в экспрессах по всей Европе — он пылкий влюбленный, она в состоянии сладкой неподвижности и полудремоты… Никогда еще в мире не было большего контраста между бешено мчавшимся экспрессом и этим роскошным неподвижным телом, безмятежно покоящимся в его железных недрах.

Через полтора месяца эта удивительная пара вернулась, и Меценат любовно устроил жену на отдельной квартире, потому что, как объяснила она, «так меньше беспокойства».

Жили они дружно, потому что Меценат, насытившись первым пылом страсти, не докучал ей своими посещениями, снова погрузившись в мир Мотыльков, Телохранителей и пикников с ухой на дорогом персидском ковре в своей дикой гостиной… Перебесился, благосклонно объясняла нянька, преклонявшаяся перед Меценатом.